Удивительное чувство – терять девушку в новогодние праздники. Терять кого-то, или даже не терять, а просто перестать разговаривать – это уже само по себе печально. А потерять – вообще херово.
Даже зная наверняка, что человечек, которого ты считал своим близким, - это всего лишь намазанная, высокодуховная семнадцатилетняя сука. И пусть ты сам не архангел ни фига и тоже можешь ляпнуть какую-то фигню. Но внутри ты не дикарь с островов Зеленого, блядь, мыса, ха-ха. Ты понимаешь, что новогодние праздники – это тепло и свечи, и шампанское только для двоих. В самом начале ваших осенних, конфетно-мать-их-букетных отношений она клянется, что в Новый год вы будете вместе, и тебя заливает потоком сопливых романтических мечтаний, и хочется разреветься, до чего же все это сладенько и славненько получится.
В последний момент оказывается, что она справляет Новый год именно там, где каким-то чудом оказывается ее бывший мч, и там все курят, и укуриваются в хлам, и кого-то откачивают и оттирают снегом… И почему-то тебе это с искусственным смехом преподносят.
Но тебе, ни хуя не смешно.
Ты еще пытаешься бормотать что-то автоматически, типа: «Зайчонок, мне так плохо без тебя, ведь мы собирались быть вместе, ведь у нас с тобой не просто так». Ты даже убеждаешь себя, что веришь, будто молчавший на хер после курантов телефон – это перегрузка сотовых бедненьких операторов. А потом: «Просто потеряла зарядник, и сели батарейки, а я уже спала».
Ты снова веришь, хотя внутри – полная хуйня. На завтра ты вскакиваешь с планами наконец сообщить ей нечто важное, принципиальное, впервые за твои двадцать с лишним лет, но… Ха-ха-ха, несколько подобных опытов позади, и ты уже научился произносить эту фразу в черную дыру, ты уже чувствуешь, и не зря, не зря. Она невнятно лопочет, что на дачу прикатили какие-то давние друзья, им срочно надо помочь снять комнату, иначе им негде жить, а как раз есть знакомая с комнатой, и сейчас они туда всей командой едут, и она тоже очень-очень желает тебя увидеть, и очень жутко скучает, и целует в милые льдинки-глазки, но освободиться первого, блядь, января никак невозможно. Она понятия не имеет, когда освободится от своей материнской обязанности расселить полгорода по квартирам. А потом она не возвращается и вечером, поскольку надо непременно застрять с приехавшими друзьями, с девочкой из школы, и с ее парнем, и там еще кое-что помочь, непременно помочь, по дому…
И вся эта поебень снова похожа на правду, и до воя, до крика на луну хочется поверить, потому что квартира опять становится безразмерной, углы смазываются, дверей все больше, и так всегда, когда ты сходишь с ума, когда ты на грани срыва…
Внезапно, но почему-то ожидаемо, оказывается, что в новой ночной компании тоже бухают и тоже укуриваются, и уже второе число позади, и когда она явится, чтобы тебя обнять, - неизвестно. Ты засыпаешь на полу, завернувшись в ковер перед потухшим камином. И просыпаешься, поняв именно эту, простую такую вещь, как рублевая, блядь, монетка. Ты звонишь ей лежа, лежа навзничь на полу, и говоришь очень спокойно, что на носу третье число, и все это непонятно и неестественно, и что в тоннеле твоей реальности это вообще необъяснимо, и голимая лажа, и полная фигня, и такие отношения похожи на что угодно. И ты кидаешь трубку, и в ответ она отключает свою.
И когда ты ей, наконец, через еще день дозваниваешься, она ссылается на твое несдержанное поведение. И говорит, что с тобой не может после такого хамства общаться. А потом ее фантазии иссякают, ибо нечего больше придумать, чтобы вывернуть свою жалкую сраку. Ты слышишь, даже не слышишь, а угадываешь, что рядом с ней кто-то жужжит. И ты спрашиваешь только – это твой бывший, да?
Да, это ее бывший.
«Отлично, сладкая, ты просто прелесть. Так держать».
Что особенно охренительно.
Полгода. Подумаешь, хуйня какая, тебе всего двадцать один!
Это называется серьезными отношениями.
***
Вспомни, как тебе было больно оставаться без того «единственного» в холодные ночи февраля, когда ваши отношения двигались с ускорением по первому закону Ньютона к светлому – мать его – будущему.
Тебе казалось, что тот человек, ради которого ты так жертвовала своими принципами, нервами и временем, оказался просто трусом и глупцом. В конце учебного года вы клялись друг другу, что непременно твое шестнадцатилетие вы проведете вместе. Вспомни, дорогая, какие сопливые речи ты вторила этому ублюдку, оставаясь наедине с телефоном и никотином наперевес. Достаточно только той мокрой от слез тетрадки со сраной любовной лирикой.
И вот, подошло время, ты, предварительно встав пораньше с утра, весь день торчишь то перед плитой, – не сгорел ли пирог – то перед зеркалом, поправляя выпрямленные волосы. Времени – три часа дня, а твой родной где-то пьет пиво с другом, пока ты охуеваешь от нехватки времени и тот самый пирог с вишней горит в духовке. Ах, какая ты бедная, бедная моя дурочка.
Скоро пять. Назначенное время для гостей, и ты вспоминаешь смс: «Я приду в полшестого, садитесь без меня. Люблю тебя больше жизни!»
Полпятого. Звонок. Но нихуя не в дверь. Домашний.
-Родная, я не смогу прийти, мама говорит, что надо ехать домой, потому что завтра выпускной (чтоб он сдох). Я правда очень-очень хочу прийти, ты же знаешь, но мама…
И твои эмоции начинают набирать температуру, доходя до точки «икс». Сто градусов по Цельсию – хуйня, по сравнению с температурой в твоей голове. И пар от нагревания выделяется в виде – опять-таки – слез и соплей. Твоя так старательно накладываемая на ресницы тушь медленно стекает по напудренным щекам, а выпрямленные с таким трудом волосы превращаются в кудри, хаотично разместившись на твоей милой головке-котле. И вот, она – госпожа Истерика накрывает тебя. «Мама, ну да, шел бы ты на хуй вместе со своей мамой» - проносится у тебя в голове, а руки хватают небрежно брошенный, новенький Айфон, пальцы набирают: «Да, хорошо, родной. Завтра увидимся, все хорошо. Я люблю тебя больше жизни!».
Но тебе, ни разу не хорошо, ибо для него – а не для родственников и подружек – ты весь день охуевала на кухне и в ванной комнате. Для него ты надела то синее платье, для него ты приготовила этот сгоревший пирог с вишней-мать-ее-без-косточек.
Ну что ж, ты должна казаться счастливой и радостной, шестнадцать лет – подумаешь, фигня какая. Почти пятнадцать… Почти семнадцать…
Весь вечер ты толкаешь какие-то заумные речи, слушаешь всякий бред именуемый «поздравлениями и напутствиями». И что следующий год для тебя самый ответственный, и что он – твой единственный парень – сейчас делает то, что предстоит тебе через год и нечего его винить.
И тебе по барабану, что нет ни одной смс-ки от благоверного, это всего лишь формальность, охуенная такая, принципиальная. Твоя жизнь и так была переполнена всякими текстовыми сообщениями.
Десять вечера. Все расходятся. Самое время позвонить ему. Мобильный – ожидаемо – выключен, звонишь на домашний. А трубку берет мама и с таким важным голосом повествует тебе о том, что чудо это в перьях сейчас на дне рождения у одноклассницы и от нее поедет потом завтра в школу, на выпускной, сука, вечер. И интересуется, сможешь ли ты завтра помочь его припизднутой мамаше в подготовке праздничного стола.
И ты веришь, – как тупая сука – что она что-то перепутала, потому что ДР как раз у тебя сегодня… А вот та Лина, – его бывшая, по чистой случайности – у которой он якобы сейчас, отмечала ДР на прошлой неделе… И вы обе обманутые умничкой-сынишкой тихо сопите в трубку. Как это сентиментально.
«Заебись» - думаешь ты, опрокидывая энный стакан текилы. Кладешь трубку и идешь куда-то по направлению спальни. Естественно, сотовый выключен. Наутро ты выслушиваешь сказки о том, что «села батарея, а зарядка дома, и что вообще, я спал уже в десять часов у Димки дома, а мама – как всегда – все перепутала».
И ты – в сто семьдесят шестой раз – прощаешь ложь, или нет: ты веришь в эту сказку. Что мама все перепутала.
Утром, проснувшись еще раньше, ты стремглав мчишься к его «мамочке» ни слова не упомянув о ее рассеянности. И все замечательно, ты примерная «невестка», он – выпускник средней школы… Идиллия, мать ее.
Стараешься не выдать своих кошек, скребущих душу миллионами острейших коготков. А вечером, едешь домой, собирать сумки, утром уезжаешь загород, на конференцию по бизнес-практикуму. Двое суток выслушиваешь тупую ревность в свой адрес. Двое суток по ночам, сидя на балконе гостиничного номера, ты пиздишь с ним по телефону, доказывая тем самым, что ты одна и никого рядом нет.
А потом все по накатанной. Вы вместе, все заебись. Подумаешь…
А потом поступление, и вы опять не видитесь, хуй его знает, сколько времени, ссылаясь на занятость твоего Ромео. А ты не имеешь права без предварительного отчета уйти куда бы то ни было из дома… А его телефон вечно вне зоны доступа, пока он трахает каких-то блядей. А ты – милая моя, славная дурочка – веришь в бессонные ночи ради экзаменов.
А потом, просто смс. Просто текст, просто пока: «Я больше не могу мучить нас обоих расстоянием, мы слишком далеко, и я не могу разорваться. Но я никогда тебя не забуду, всегда буду любить тебя одну».
«Эй, ты славный, бой, арривидерчи».
Полгода. Ни фига не время. Хуйня, ведь тебе всего шестнадцать. И срать, что ты переспала с ним с первым. И срать, что ты из-за него переругалась со всеми своими друзьями. Это ничего, временное.
Это называется серьезными отношениями, милая моя.
